Криптовалюты, древняя система хавала и сложные схемы взаимозачета помогают бизнесменам спасать до 40% экспортной выручки при торговле с Ираном в условиях военного конфликта 2025 года. Несмотря на паралич банковской системы и боевые действия, регион сохраняет статус уникального логистического хаба, предлагающего доставку грузов втрое дешевле традиционных маршрутов.
О том, как выживает международный бизнес на стыке санкций и войны, в интервью редакции BeInCrypto рассказал директор по развитию БийскКотлоСтрой Сергей Николаевич Михеев. Ссылка на источник
BIC: Сергей, вы ведете бизнес с Ираном. Расскажите, как сейчас проходят трансграничные платежи с иранскими партнерами?
На данный момент — никак. Сейчас идут бомбардировки, все транзакции остановлены. Могу рассказать только о том, как это работало раньше.
BIC: То есть с началом войны весь международный бизнес фактически поставлен на паузу?
Да, именно так.
BIC: Как выглядела схема расчетов до войны?
Было несколько вариантов — все зависело от того, импортируешь ты или экспортируешь. В Иране существует несколько валютных курсов: государственный курс покупки и продажи, рыночный и деловой. Национальная валюта — риал, или туман. Один туман — это десять риалов. В мае прошлого года один доллар стоил 1 100 000 риалов, или 110 000 туманов. Иранцы сами порой путаются в этих нулях — там идет счет на триллионы.
По расчетам: контракт можно заключить в долларах, но получить их крайне сложно. Иранская сторона должна закупить валюту у государства через ЦБ — и только при условии, что товар уже находится на складе у иранца. Только тогда оформляется что-то вроде нашего паспорта сделки, позволяющего купить валюту. При этом рыночный курс — 1 100 000 риалов за доллар, а курс покупки через ЦБ — 600 000. Плюс НДС с обеих сторон, таможенные пошлины. Итого средние потери на экспортной операции составляли порядка 40%.
Выходом была крипта. Но тут возникал вопрос: как провести это через российскую налоговую? Рабочая схема — посреднические услуги через ОАЭ. Ты заключаешь контракт, платишь рублями, агент в Эмиратах конвертирует в крипту и проводит платеж. Все официально, через налоги. Схема рабочая, но рискованная — нужно очень хорошо знать людей, с которыми работаешь.
BIC: То есть главный риск крипты — на каком-то этапе можно потерять деньги? Фактически единственным инструментом для трансграничных расчетов с Ираном была именно криптовалюта?
Крупные компании криптой не занимались — они ждали валюту. Причем долларов можно было ждать до полугода, и приходили они на расчетный счет. Риалы нашим банкам не нужны — их не принимают по рыночному курсу. У нас был случай: при таможенной оценке по курсу ЦБ товар стоимостью 178 000 рублей обложили налогами на 600 000. Все из-за курсовой разницы.
BIC: Есть ли у вас опыт сделок, при которых деньги через границу вообще не переходят — товар обменивается, а средства остаются на каждой стороне?
Именно этим мы и занимались в последнее время. Если бы не война, начавшаяся в июне 2025 года, схема уже полностью заработала бы. Мы предлагали партнерам не терять те самые 40% валютной выручки, плюс делились возвратным НДС. Там было много приятных нюансов. Война закончится — вернемся к этому.
Иран вообще исторически — центр торговли. Через него всегда шли торговые пути, 5 000 лет опыта. С иранцами непросто торговаться.
BIC: Возвращаясь к криптовалюте. В Иране есть криптобиржи, например, Nobitex. Торговля на локальных платформах фактически разрешена, но расплачиваться криптой вместо национальной валюты нельзя. Регулирование похожее на РФ. Сталкивались ли вы с местными криптобиржами?
Нет. Я сталкивался только с криптовалютными спекулянтами.
BIC: А как насчет цифровых рублей, вроде A7A5? Приходилось с ними работать?
Нет, лично не сталкивался. При этом есть некоторые токены, которые иранские валютчики принимают с минимальным дисконтом.
BIC: С блокировками в крипте не сталкивались?
Нет, обходилось. Суммы у нас для начала были небольшие.
BIC: Как сейчас война влияет на экономику региона?
Я знаю людей в Эмиратах, которые из-за военного конфликта потеряли колоссальные деньги.
Эмираты до начала военных действий были крупнейшим мировым финансовым хабом. И по части крипты — абсолютный лидер: там криптой можно было расплатиться за мороженое. США и Лондону такое и не снилось. Именно в ОАЭ находится критическая финансовая инфраструктура. Удары по дата-центрам, очевидно, нанесли большой урон.
BIC: Сергей, если российская компания хочет выстроить бизнес с Ираном с минимальными потерями — что посоветуете?
Для небольших сделок подойдет крипта. Некоторые возят наличную валюту — и это реально работает. Есть еще хавала — древняя система расчетов: передаешь деньги посреднику, он сообщает контрагенту код, тот получает сумму за вычетом комиссии. Все на доверии. Но у хавалы есть системный риск: посредники честны на малых суммах. Когда приносишь много денег, соблазн исчезнуть резко возрастает.
Мы до войны вплотную подошли к другой схеме. У нас были экспортные и импортные компании с расчетным счетом в Иране. Схема простая: если ты экспортируешь — мы как бы выкупаем у тебя товар и возвращаем тебе рубли, а сами продаем иранцам. Все риски — наши. Для импортеров — наоборот: у нас накапливается выручка в риалах, мы закупаем на нее иранский товар и продаем российским импортерам за рубли. Деньги через границу не переходят. При этом возникает еще и возврат НДС — приятный бонус, которым мы делились с клиентами. Потери по экспорту сокращаются с 40% до минимума.
Иран — еще и отличная транзитная страна. Логисты предлагали контейнер из Китая до Москвы за 8 000 долларов. Через Бандар-Аббас и Энзели до Астрахани выходило около 3 000, плюс еще 2 000 автотранспортом до Москвы. Иногда выходило почти втрое дешевле.
BIC: За счет чего такая разница в цене?
В первую очередь — топливо. В Иране бензин почти бесплатный: владелец машины получает лимит бесплатного топлива, а сверх него цена — копейки в пересчете на наши деньги. Частные перевозчики там — это массовый малый бизнес, никакого давления со стороны государства. Цены демократичные, особенно если заказываешь машину в оба конца. Мы так и договаривались: туда — из Бандар-Аббаса в Энзели, обратно — из Энзели в Бандар-Аббас. Получалось очень выгодно.
По той же логике просчитывали маршрут из Эфиопии: сейчас товар идет через западное побережье Африки и Новороссийск — долго и дорого. Через Танзанию и Иран в Астрахань — выигрыш полторы недели и вдвое дешевле.
Схему выстроили полностью — и транспортную, и финансовую. Договоренности с контрагентами были достигнуты. Другой вопрос — кто из них переживет эту войну. Как только стрельба прекратится — сразу лечу туда.
